Отказаться от наркотиков, навсегда!

На похороны отца я пришел невменяемый. Он умер, а я ничего не почувствовал. Это было где-то очень далеко.

Слишком далеко от мысли, где найти дозу, чтоб уколоться. И поверь мне, на тот момент это было значительно важнее смерти.

Я употреблял тогда страшную химию. Варил из лекарств, продававшихся в аптеках. Ломки все хуже, дозы все сильнее, денег уходило все больше.

Ты носишься по этому кругу, уже не понимая, зачем тебе это, получая уже не столько удовольствие от инъекции, сколько временное облегчение, после которого, точно знаешь, наступит очередной ад.
Я совершаю грабеж. И на этот раз чуда не произошло. Меня посадили.

Тюрьма

Первый месяц было очень тяжело. Я был подавлен и травмирован, я ушел в себя и замолчал на целый месяц. Представь, я впервые оказался без наркотиков. Мое тело горело изнутри, и не было ни одного способа хотя бы на секунду облегчить эти мучения.  В тюрьме я стал легкой мишенью для сокамерников, а сил сопротивляться у меня не было.

Единственный выход, который я нашел для себя – книги. Я уходил в них. Наверное, я, правда, счастливчик. В тех условиях, куда я попал, я бы долго не протянул.

Но однажды утром меня перевели в другую камеру. Там во мне увидели «молодого и подающего надежды уголовника», который мог бы неплохо вписаться во всю эту замысловатую тюремную иерархию. Тюремная жизнь – это сложная система, в которой у каждого есть свое занятие: есть уборщики, есть игровые, есть те, кто варит самогон, а есть «дорожники», которые «сидят на окне» и отвечают за всю почту, посылки и передачи, которые попадают в камеры незаконно. В тюрьме это уважительная для молодого человека функция, через которую нужно пройти, чтобы расти в криминальном мире. Это как в институт хороший поступить. За ночь через мои руки проходило такое количество денег, наркотиков, писем… Я научился все это передавать, прятать, привязывать, записывать. У меня никогда не было столько ответственности, но за это меня «брали на полное обеспечение»: еда, деньги, сигареты и, конечно, наркотики.

Так я провел год. В тюрьме я почувствовал себя настолько крутым и защищенным, что перспектива обосноваться в этом мире становилась все привлекательней. Но случай опять вывел меня на другую дорогу.

Помнишь мой первый привод в милицию и «невменяемость», подарок от папы? Эта информация всплыла спустя год, и меня отправили в психиатрическую больницу на принудительное лечение.

Это та же тюрьма: закрытое помещение, бараки, жесткая охрана. Вся разница в том, что тут есть медсестры, но нет срока. Если в тюрьме ты хотя бы точно знаешь, что через несколько лет все это закончится, то на принудительном лечении тебя будут держать столько, сколько сочтут нужным. Это как у Кизи в «Пролетая над гнездом кукушки». И я это тоже осознал не сразу, равно как и герой книги. Почувствовав себя в лечебнице почти вольным, я устроил дебош, напился, ударил кого-то из сотрудников… и попал в карцер. На полгода. Одиночество. Полная изоляция. Через полгода комиссия приняла решение о том, что я недостаточно здоров, и меня оставили на принудительном лечении еще на полгода.

Вот тогда стало страшно. Нужно было выбираться любыми путями, или я рисковал провести всю свою жизнь в психиатрической лечебнице.

Единственный способ хоть ненадолго покинуть стены больницы и оказаться на свежем воздухе – выполнение общественной работы. Я стал подметать улицы, сажать цветы, ухаживать за клумбами на территории. Чтобы действительно не сойти с ума, я много читал и учился играть в шахматы. Книги передавались из рук в руки, по вечерам мы собирались в одной палате и обсуждали прочитанное. Наверно, это смешно. Сидят наркоманы, уголовники, убийцы, играют в шахматы и обсуждают Ницше. Серьезно, именно там, по рекомендации человека, сидевшего за убийство, я прочел «Так говорил Заратустра».
Через год меня все-таки выпустили. Я был готов к новой жизни.

Добро пожаловать в этот ужасный мир

Моя новая жизнь началась в соседнем подъезде, в квартире-лаборатории по производству амфетамина. Мои «тюремные истории» разжалобили одного из криминальных авторитетов, который «крышевал» эту точку, и я стал его доверенным лицом. В мои обязанности входил «осмотр» его территорий. Конечно, я чувствовал себя суперменом. У меня есть все: деньги, квартиры, неограниченный доступ к наркотикам.

Я употреблял 24 часа в сутки. Казалось бы, что еще нужно? Но знаешь, что ужасно? Что в определенный момент начинает отказывать тело. Есть наркотики – но нет вен, чтобы их колоть. Я видел, как люди пытались попасть в последнюю уцелевшую, едва заметную вену, промахивались  и им отрезали полруки. У девушки, с которой я общался, провалился нос, как у больных сифилисом. Рано или поздно это случается со всеми, кто нюхает кокаин. Сгнившие зубы, истощенное тело – это все только начало. Однажды я зашел в кабинку лифта, который так и не сдвинулся с места, отказываясь поднимать вес в 40 килограммов.

Просыпаясь утром, ты не понимаешь, что хуже: ломка – если не употребишь или перспектива однажды не проснуться после наркотика. А вокруг меня умирали люди, все те, с кем я употреблял, общался и, как мне казалось, «дружил». Умирали и сходили с ума, сходили с ума и умирали. Я жил в постоянном состоянии паники. Страх того, что тебя посадят, страх того, что тебя преследуют, и что однажды ты опять попадешь в тюрьму. Страх, что однажды ты так же умрешь от передоза, как на прошлой неделе твой знакомый. Однажды я почувствовал страх, что моя девушка хочет меня убить, в другой раз я всю ночь давил несуществующие прыщи, превращая свое лицо в распухшее месиво. У тебя пропадает контроль над собой, над своей жизнью, над своими мыслями. И становится невыносимо и страшно.

Однажды я попал в немилость к еще недавно опекавшему меня криминальному авторитету, и расплата не заставила себя ждать. Меня посадили в машину мои еще недавние друзья со словами «ты хорошо знаешь этот город, покажи тихое место сам». Били долго. Переломали обе руки и ноги. Слушай, я не знаю, как я остался жив. Но остался.

Наркотик стал хозяином моей жизни. Тогда я действительно захотел выбраться из всего этого.

Смотрю на его руки. Крепкие, тугие вены. Сильные мышцы. Судьба явно его не щадила, но была к нему благосклонна. Чуть выше локтя внушительный шрам. Он сразу понимает мой вопрос.

Ты даже не представляешь, в каких условиях и какую дрянь я в себя колол. Заражение, абсцесс. Меня, обклотого, невменяемого, привозят в больницу. Должны были резать. Просто отрезать руку. Я помню, как сквозь наркоз слышал разговор:
— Резать?
— Да, придется.
— Может все-таки попробуем промыть… Вдруг…

Видимо, попробовали. Господи, спасибо им огромное за то, что попробовали.

За те полгода моей жизни умерло 12 человек. И я понимал, что буду следующим. Я не верил, что можно выбраться, но ужасно хотел. И именно тогда я услышал про реабилитационные центры и программу «12 шагов».

Я пришел на группу анонимных наркоманов. Под наркотиками. Но прежде чем отключиться я услышал, как кто-то говорит: «Я наркоман. Употреблял девять лет. Уже четырнадцать лет чистый». Знаешь, что означали для меня эти слова? Надежду.

Программу реабилитации можно начинать только в чистом сознании. Меня ожидал детоксикация сроком в 21 день. Добровольный, осознанный отказ от наркотиков. Детокс проводится в закрытом помещении, но это не тюрьма и не лечебница. Здесь никого не будут держать насильно. Впервые не меня лечили, а я лечился. Уже на пятый день мне хотелось бежать, употребить, вернуться к «своей» жизни. Но я это переборол. Сам. Не меня переломали. Я переломался.

Что я представлял собой на двадцать первый день? Измученное, истощенное существо, осознающее свое постепенное умирание, осознающее все дно, на котором находится. Я ощущал себя конченым и безнадежным. Я пришел на реабилитацию со словами: «Я буду делать все, что нужно, все, что вы скажете, на сто процентов, но я уже даже не надеюсь, что таким, как я, можно помочь».

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 

* Copy This Password *

* Type Or Paste Password Here *