Прежде чем взяться за статью, я два дня ходила вокруг да около. Постоянно что-то отвлекает. Только сяду работать – сразу вспоминаю, что надо позвонить подруге, или овсянка в доме закончилась и завтракать нечем, надо в магазин идти, или в интернете кто-то неправ и я не могу вырваться из фейсбука, не показав оппоненту всю глубину его заблуждений. Не понимаю, что со мной происходит? Хотя, нет, кому я вру? Я-то знаю, что это прокрастинация.

Прокрастинировать – означает постоянно откладывать на потом даже очень важные, неотложные дела. Звучит безобидно, но прокрастинация иногда приводит к проблемам: и к бытовым, и к психическим. Спрашивается, откуда в нас вообще это и за что?

Откуда это взялось?

Не стоит считать, что это явление присуще только человеку, и вообще следствие и свидетельство развития человечьего разума, культуры и прочих сложносочиненных вещей. Человек в склонности страдать фигней отнюдь не уникален. Но будем последовательны.

Поведением животных управляют инстинкты. Они – очень логичная штука. Возьмем, например, инстинкт охраны территории, он есть практически у всех зверушек. Со своей территории одно животное легко прогонит другого представителя того же вида, даже если тот крупнее и сильнее: потому что у пришельца включается противоположный инстинкт – бежать без оглядки с чужой земли. Это помогает поддерживать порядок между кланами, а значит, хорошо. Но если звери встречаются на границе территорий, то непонятно, кто должен убегать, а кто прогонять. И они, вместо того чтобы заниматься чем-нибудь дельным, дружно принимаются за какое-нибудь отвлеченное занятие. Гиеновидные собаки, например, начинают рыть землю. То есть когда животное разрывают противоречащие задачи, у него происходят сбои в поведении: оно становится бессмысленным.

Еще одна иллюстрация к этому эффекту: поведение джунгарских хомячков, когда злые, но любопытные зоопсихологи ставят клетку с ними на вибростенд. Стенд включают, он исправно вибрирует, хомячки тоже, и для них это самый что ни на есть стресс. Сначала они реагируют, как хомячкам и положено: паникуют, носятся по стенам и потолку. Потому что у них первый способ выхода из сложной ситуации – убежать. Но из клетки не сбежишь, и когда у хомячков ничего не получается, они садятся и начинают чистить мордочки. То есть занимаются тем, что, по логике, меньше всего им сейчас пригодится. Это явление называют смещенной активностью. И в целом выглядит это так: зверушка попадает в условия, которые ей категорически не нравятся, и пытается оттуда выбраться. Но как это сделать, она не знает: привычные схемы поведения не работают.

Таким образом, энергия избегающего поведения не может найти адекватного выхода. Но ведь всегда есть неадекватный!

Смещенная активность появляется в нескольких ситуациях. Во-первых, когда невозможно начать или закончить какое-то нужное действие (это, собственно, про хомячков). Во-вторых – если возникает конфликт между двумя взаимоисключающими задачами. Как у гиеновидных собак или, к примеру, чаек. Вот сидит чайка в гнезде, высиживает птенцов. В ее голове доминирует задача – охранять потомство. Эта задача подавляет все прочие.

И тут чайка замечает, допустим, орнитолога Николаса Тинбергена (который, кстати, и придумал термин «смещенная активность»). Для птицы приближающийся исследователь – всегда опасность, которая активирует другую задачу – оказаться в безопасности, то есть улететь. Вторая задача тоже пытается подавить все, до чего дотянется, в первую очередь вступает в борьбу с задачей «охрана потомства». В этот момент в голове у чайки происходит конфликт приоритетов: и то, и другое важно. Но занятые борьбой друг с другом задачи перестают подавлять другие, мелкие и незначительные, которые до этого даже высунуться не могли. И в итоге чайка плюет на все и начинает чистить перья. Чистка перьев в данном случае как раз такая второстепенная задача, которую перестали подавлять более важные «собратья» и которая вырвалась вперед.

А как у людей?

Итак, живое сознание с механизмом смещенной активности эволюционировало в представителя хомо сапиенс, который, предположим, инженер по роду деятельности. Вот он сидит, готовит документацию под важный проект. Дело срочное, сроки горят. И тут к нему приближается – нет, не орнитолог! – финансовый директор и принимается вопить: «Отчет! Где отчет? Чтоб завтра отчет лег ко мне на стол!» Что будет делать изучаемый хомо сапиенс-инженер? Продолжит заниматься проектом? Переключится на отчет? Нет, он откроет фейсбук, будет ежеминутно обновлять френд-ленту до конца рабочего дня и периодически проверять электронную почту. Или перероет 153 страницы кулинарного сайта в поисках идеального рецепта лазаньи. Или уставится в окно и так и просидит до вечера. А все потому что задача-«проект» выясняет отношения с задачей-«отчет», и обе они забывают подавлять второстепенную задачу-«поиск рецепта», которая только и ждет возможности развернуться.

Так явление смещенной активности превратилось в «болезнь века» – прокрастинацию – патологическую склонность откладывать дела и замещать их всякой неважной ерундой. Чем многозадачнее становится человек, чем больше задач в его голове борются друг с другом, доказывая, кто в доме хозяин, тем чаще, дольше, больше он отвлекается, чистит перья и жмет кнопку «Обновить» в ленте новостей в соцсети. И кстати, когда в непонятной ситуации мы принимаемся чесать в затылке, тереть нос или теребить рукав – это тоже отголоски интегрированного в нас феномена смещенной активности.

Что с этим делать?

Начать борьбу с прокрастинацией стоит с изменения подхода к делам. Заводим привычку заранее составлять список дел на день: чтобы с самого утра видеть все текущие задачи и держать их перед глазами. Чтобы, даже если мы отложим одно дело, мы с легкостью принимались за другое из этого списка. Пусть оно будет проще, но это все же будет полезная работа. Если задача требует много времени и сил, можно поделить ее на несколько частей и, справившись с каждой, немного отдохнуть.

Философ Джон Перри ввел такое понятие, как «структуризированная прокрастинация». Он выдвинул теорию, по которой прокрастинацию подавлять не обязательно, можно сделать так, чтобы она помогала в работе. Откладывая что-то важное, мы в любом случае чем-то занимаемся: даже если это третий перекур за полчаса или чтение комиксов в рабочее время. Значит, нужно сделать так, чтобы деятельность носила более конструктивный характер. По идее Перри список задач должен выстраиваться так: на первом месте – все самое важное и самое срочное, но после стоят задачи хоть и не такие важные, но требующие решения и выполнения. Таким образом, если человек пропускает самое тяжелое, он все равно займется чем-то полезным из списка.

Есть такие дела, которые мы откладываем с завидным упорством и постоянством. Чтобы справиться с прокрастинацией в этом случае, нужно сесть и разобраться, почему мы так поступаем, что в них такого неприятного и трудновыполнимого. Может быть, осознав причину, удастся устранить проблему. Может, их лучше передать коллеге. Может, вообще не нужно делать.

Чтобы решить проблему, нужно признать, что проблема есть. Это первое и самое важное. Дальше все зависит от нашего желания и усилий. А теперь перестаем прокрастинировать, серфить по интернету и возвращаемся к делам! Продуктивного дня!

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Войти с помощью: 
Уведомление
avatar
wpDiscuz