Поверите ли вы, что Казахстан занимает второе место в мире по показателям смертности от суицидов среди несовершеннолетних, причем ежегодно отмечается рост случаев? А это действительно так – об этом говорят результаты масштабного исследования, проведенного Детским фондом ООН ЮНИСЕФ в 2014 году. По данным Генеральной прокуратуры, в 2015 году с собой покончили около 4000 казахстанцев, на подростковый суицид приходится 201 случай. Всего же попыток среди детей и подростков было 485. А с января по апрель 2016 года счеты с жизнью свели 200 несовершеннолетних. Специалисты отмечают, что наиболее опасным суицидальным периодом является возраст между 15 и 17 годами – более 60% от общего числа.

Над решением этой проблемы работает и государство (Госпроект по превенции суицидов среди подростков реализуется в Алматы, Астане и 6 областях с начала 2016 года, еще в 7 областях проект стартует 1 января 2017 года), и психологическое сообщество. Однако психологи отмечают, что в первую очередь психическое здоровье их детей и сохранность их жизней – забота самих родителей. Именно поэтому «Эксперт здоровья» решил подробно обсудить проблему детских и подростковых суицидов с практическим психологом. Советы родителям дает и случаями из практики с читателями газеты делится психоаналитик, директор Института психоанализа Центральной Азии Анна Мергенбаевна КУДИЯРОВА.


* За базар спрошу, за любовь спасибо, я живу достойно и умру красиво! А вы умеете по ночам плакать так, чтобы утром снова улыбаться? Я научилась. Утром тебе кажется, что все прошло, а вечером болит еще сильнее.

* Хочется сесть на первый попавшийся поезд и ехать, ехать как можно дальше. Забраться в глушь и умереть там, где никто никогда не найдет моего тела.

* Суицид – это глупо? Вы знаете, что по-настоящему глупо? Так сильно ранить человека эмоционально, чтобы он думал, что суицид – это единственный выход.

* Я: Совершила суицид. Мама: Выпей таблетку и иди в школу.

* А может, без меня будет лучше?

* Единственный суицид, который я могу совершить, – это сброситься с дивана…)

* Лайк, если уже как 6 дней думаешь о суициде. Суицид, отдых, свобода (Ответ к психологическому тесту.

* Человек выхватывает взглядом из матрицы три слова – это его «прогноз», подобных тестов в соцсетях очень много. – От авт.)

* Я так устала. Мне все надоело. Я ничего не умею и ни к чему не стремлюсь. Возможно, это все переходной возраст и стресс, но, кажется, я на грани суицида.

* Моя семья: тощие люди ужасны, полные люди ужасны, ранящие себя люди ужасны, суицид ужасен, психические заболевания ужасны, геи ужасны. Ох, но мы не будем судить тебя, ты можешь рассказать нам все. Я: Лол, нет, я в порядке. Спасибо.

* Я сказала своему другу, что опять подумываю о суициде, и через несколько часов он постучал в мою дверь. Он живет за 8 миль от моего дома. У него нет машины, он бежал под дождем.

* Я подросток. Я постоянно хожу в кедах. Стараюсь прятать шрамы на левой руке. Не сплю ночами. Плохо учусь. Вечно слушаю музыку. Ем много сладкого. Убиваюсь ночами. Считаю мир дерьмом, людей – тварями. Ненавижу себя. Много мечтаю. Чувствую эту боль. Думаю о суициде. Не могу разобраться в себе. Безумно хочу обнять одного человека. Засыпаю в обнимку с подушкой и думаю, когда это все закончится.

Эти фразы – случайная выборка статусов реальных пользователей-подростков из социальной сети по запросу «суицид» и «самоубийство», многие из них не уникальны, а копипастятся от пользователя к пользователю. Тематические группы мне посмотреть не удалось – все найденные мной сообщества встретили меня заглушкой «Данный материал заблокирован на территории Казахстана»…

Но найденные в поисковой выдаче записи наталкивают на размышления, что мысль о суициде стала частью массовой культуры – многие статусы с картинками по теме подкреплены еще песнями, где в названии тоже есть намек на нежелание жить. И если на сообщение о нежелании жить в большинстве случаев идет поток сообщений от френдов, то юморные статусы с упоминанием суицида такой же мастхэв, как шутки про виски, пятницу и идеальную жизнь. Среди этих фраз есть очень показательные. Про то, как ребенок и хочет получить помощь от семьи, близких, но не получает ее. Про то, что каждому человеку нужно внимание. И даже что суицид, как и в более ранние времена, романтизируется подростками.

– Анна Мергенбаевна, я нашла статистику, которая говорит, что в Казахстане 20,3 случая подростковых суицидов на 100 тысяч человек. В соседней России этот показатель составляет 17,6, а в Европе более чем в три раза меньше. Чем обусловлена такая статистика?

– Здесь может быть несколько причин. Может быть, наши специалисты стали более честными.

– Раньше это замалчивалось?

– Конечно! В советское время у нас все было идеально – редко когда такая информация проскальзывала. Я думаю, что статистическое агентство стало намного более открыто работать. И еще, наверное, стали лучше работать мы, отряд психологов. К нам больше обращаются, чаще эти случаи обговариваются. Думаю, это один из демократических моментов в нашей стране. Но мы не боимся этой язвы, этой проблемы. Если вы посмотрите по данным Всемирной организации здравоохранения, то лет 5-6 назад по подростковым суицидам по категории девочек 14-19 лет мы были на третьем месте в мире. Это ужасная статистика. Несколько лет назад мы, психологи, инициировали кампанию по привлечению внимания к этой теме, а в 2015 году госорганы приняли программу по профилактике суицидов. Я смотрела статистику – по категории девочек 14-19 лет мы опустились с 3 на 9 место. Это хороший показатель работы, он говорит, что работа выполняется успешно…

– Но как мы оказались в лидерах антирейтинга?

– Здесь надо смотреть на глобальные причины. Согласно мировой статистике, самый высокий процент самоубийств – среди белых образованных мужчин. Я считаю, что уровень образованности наших детей очень высок: посмотрите, сколько из них участвуют и выигрывают международные олимпиады по разным предметам. Я считаю, что уровень образованности наших детей даже выше, чем в той же России. А если человек образованный, воспитанный на классике, это значит, что у него есть романтическая душа, переживающая душа… Фактически попытка суицида – это крик ребенка-подростка, что у него есть душа и с ней что-то делают, она не выдерживает переживаний, и тогда подросток может наложить на себя руки. По своей практике я бы не сказала, что у наших детей на первом месте стоят экономические и социальные проблемы. Все-таки на первом месте – психологические проблемы, непонимание в семье, в школе, с друзьями, некая безысходность.

Я считаю, что надо помогать не отдельным подросткам, а в целом семьям. Их необходимо научить, как установить взаимопонимание, приятное общение между старшим и младшим поколением, точнее между родителями и детьми, еще точнее – между мамой и каждым ребенком. Тогда можно резко снизить уровень самоубийств. Потому что когда у ребенка есть ощущение, что хотя бы один человек на этом свете его понимает, его любит, его ждет, то каким бы хулиганом он ни был, в последний момент он откажется от своих намерений прыгнуть с моста, шагнуть с крыши, выпить таблетки до конца… А если это ощущение потеряно, то ребенок думает: «Раз я не нужен никому, раз я не нужен маме с папой, то я сам себе не нужен». Это и есть детско-подростковая психология, она отличается от взрослого мышления.

– Ребенок задумывается о суициде, когда не реализуется функция общения? Переезд, развод, смерть кого-то из близких, предательство друзей…

– Да, по своему опыту скажу, что для детей крайне нежелательно менять школу и класс. Если вы переехали по городу, то можно найти выход – на такси деньги давать, водителя нанять, в старших классах научить ребенка самостоятельно ездить на общественном транспорте. Но бывают еще семьи военных, дипломатов – они переезжают часто… Я всегда разговариваю с клиентами об их жизни. За 11 лет обучения некоторые мальчики и девочки успевали сменить 7-8 школ. Для ребенка взросление и так сложный процесс, а здесь помимо умственных заданий еще надо психологические задачки решать. Замечу, что даже если это не привело к суициду, то очень часто они потом не могут выстроить стабильные отношения со своими супругами.

– Сначала у решившего покончить с собой появляются суицидальные мысли, потом суицидальные замыслы, потом суицидальные намерения. Как родителю понять, что сейчас происходит в голове ребенка?

– Мысли о суициде присущи всем и каждому. Нет практически ни одного человека, который хотя бы раз не подумал: «Ох, устал я от этой жизни, лучше умереть». Здесь, наверное, можно не опасаться. Человек так подумал, потому что устал, обиделся, потом отошел. Есть большая разница между внутренней психической реальностью, то есть мыслями, и внешней реальностью, то есть действиями. Но когда какая-либо стрессовая ситуация повторяется постоянно, то мысли учащаются и может сработать закон диалектики – количество рано или поздно перейдет в качество. Стадия суицидальных замыслов похожа на работу архитектора, ведь он сначала в голове нарисует здание, а потом перенесет на бумагу и построит.

Одна моя клиентка с 17 лет рассчитывала, каким образом ей будет лучше уйти из жизни. Она знает, какой груз выдержит эта люстра, какая длина веревки нужна, чтобы сделать это на перилах лестницы, в какое время папа уже ушел на работу, а мама еще спит, она даже приготовила веревку и намылила ее… Это уже не просто намерение, а действие. Родители узнали обо всем, когда произошла первая попытка суицида. После этого мама и папа сторожили каждый ее шаг, не отходили ни на минуту. В этом случае пришлось работать со всей семьей, на сегодня все благополучно закончилось, не могу сказать, что все счастливы, но угроза миновала.

Основная видимая причина там была в ужасном конфликте между девушкой и ее старшей сестрой: они погодки, ревнуют маму с папой, старшая готова убить младшую, а младшая готова убить себя, потому что она – самая нехорошая. Я поставила условие: «Если вы хотите, чтобы обе дочки были живы, то надо их разъединить». Старшую дочь отправили в другой город, благо что у нее и специальность есть, и трудоустроилась легко… Работа с ними велась по скайпу: с младшей дочкой мы поработали 5-6 сессий, по одному разговору было с мамой и папой, а со старшей сестрой, которая наиболее агрессивная, мы работаем уже более полугода. Всегда нужно останавливать именно вулкан.

– Насколько часто подростковые суициды являются демонстративным поведением? Или это действительно желание уйти из жизни?

– Практически у каждого человека, совершающего суицид, это демонстрация, он показывает, насколько он страдает от одиночества, невнимания. У подростков все ярче проявляется: их желание выполнили – намерения рассосались. У взрослых иначе: они могут молчать до последнего. У психологов есть такой термин – «бессознательная надежда»: человек дошел до суицида, потому то сознательно перестал надеяться, но бессознательное влечение к жизни настолько сильно, что в самый  последний момент он кому-то напишет, позвонит, попытается поговорить, встретиться, чтобы его остановили. Человек сам не осознает этого, вроде хочет умереть, ото всех скрывает, но в последний момент всегда проявляется.

Даже в моей жизни был такой случай. Одна моя родственница однажды вдруг позвонила пожелать доброго пути, когда я уезжала в самую обычную командировку в другой город. Таких командировок у меня может быть несколько в месяц, я даже про них особо не рассказываю, а она позвонила и «проводила», как будто на другой континент улетаю. Я удивилась, но внимания не обратила. Уже в командировке я узнала, что она попала в реанимацию. Тогда до меня дошло, что это был ее последний крик, она рассчитывала на мой профессионализм, думала, что моя интуиция сработает и я ее остановлю.

– А что должен делать человек, когда слышит этот крик?

– Например, ваш муж всегда уходил из дома раньше вас, в принципе даже не успевал сказать: «До вечера». А тут уходит на работу и говорит: «Милая, будь счастлива. Всего доброго. До вечера». Это странно? Это удивительно? Надо хватать его в обнимку и спрашивать, что с ним. Пусть опоздает на работу, но вы с ним поговорите. Или дочка никогда особо не слушалась, шапку не надевала, дверью сильно хлопала, а тут вдруг смирная какая-то: и головной убор надела, и дверью не хлопает… Тоже обращайте внимание.

– Какие еще перемены в детях должны насторожить?

– Во-первых, когда меняется цвет одежды: темное, черное, серое, пасмурное. Во-вторых, ребенок не выходит из дома – раньше загнать нельзя было, а теперь из дома ни ногой ни в выходной, ни в праздник, ни на каникулах. Значит, произошло что-то серьезное: потерял любовь, дружбу, понимание. Когда только человек отказывается от улицы, общения, то значит влечения к жизни становится меньше, влечения к смерти становится больше. Человек, который близок к смерти, из дома не выходит, он находится в своей комнате, лежит в постели. Поэтому осмотритесь по сторонам: если ваша подруга, ваш близкий родственник не звонил, никуда не приглашал несколько месяцев, то позвоните сами. Может быть, у него началась депрессия. Правда надо разграничивать: есть случаи (свадьба, рождение детей), когда перемены естественны.

Бывают еще случаи не спланированных суицидов, а аффективных, когда решение покончить с собой приходит внезапно. Отличие в том, что у подростка нет заготовленной веревки, припасенной горстки таблеток. То есть он возьмет те таблетки, которые найдет в аптечке. Такие суициды могут произойти во время конфликтов у громких, яростных, эмоционально нестабильных людей.

– Детский и подростковый суицид. В чем их различие? Подростки делают это чаще?

– Подростки накладывают на себя руки чаще, потому что у них уже есть сознание. У них и так психологически, физиологически сложный переходный период… А у совсем маленьких детей суицид может быть несознательным: например, как-то так опасно трехлетняя девчонка упала, как-то опасно и уже в третий раз семилетний мальчик в какие-то ЧП попадает… Это бессознательное стремление к смерти. У них пока не сформировано абстрактное символичное мышление, они действуют на своем, бессознательном уровне. Может быть, мамы статью эту почитают и решат отвести к психологу ребенка, который раза три попадал в ЧП, падал с качелей, с окна… Этого более чем достаточно, это повод обратиться к врачу.

Опишу один из самых ярких эпизодов, он успешно завершен. Одинокая мама привела 7-летнего мальчика, потому что он заявил: «Я не хочу жить». Благо, что мама была психологически грамотной. Разговариваем с ним, он горько рыдает: «Мама меня одного оставляет, она меня с собой не берет, ходит часто по ночным клубам. Зачем она меня тогда родила? Значит, я ей не нужен? А если ей я не нужен, то кому нужен? Значит, мне надо умереть». Хорошо, что мальчишка хорошо философски рассуждал, с ним можно было поговорить, узнать о его чувствах. А сколько таких мальчиков и девочек, которые говорить не могут и в самые разные, опасные для жизни ситуации попадают?

– Специалисты утверждают, что суицид не передается по наследству, но семья, где ранее были такие случаи, является зоной повышенного риска…

– Мы же на уровне генетики несем в себе не только физиологию, а еще и психологию. Мы же в семье говорим, что вот она похожа на прабабушку, а он на прадедушку… И дети начинают в это верить. Я думаю, что там срабатывает такая логика: «Если мои любимые родители/родственники себе это позволили, значит, и я могу позволить». Вообще существует такая параллель, пусть читатели запомнят: «Дети суицидальных родителей внутренне готовы к суициду», так же как «Дети разведенных родителей внутренне готовы к разводу». Вот почему у нас поток разводов множится в геометрической прогрессии.

– Специалисты говорят, что с детьми надо говорить о суицидах – это не спровоцирует суицид. Когда лучше впервые завести этот разговор? Тогда же, когда о сексе, или раньше?

– Я думаю, что у каждого ребенка своя скорость. И если он начинает интересоваться этой темой, то надо говорить. Вообще, с детьми надо говорить о теме смерти в целом. Например, не надо никогда скрывать, что бабушка умерла, сосед умер. Иногда такие антидобрые родственники бывают: умерла самая теплая, самая любимая бабушка, а внучку попрощаться не допустили, увезли в другое место на время похорон, сказали что-то вроде «Бабушка путешествует» … У ребенка фактически в этот момент умер кусочек души, а ему не объяснили, что произошло, он в душе не согласен. Чтобы принять образ мертвой бабушки, она сама должна отлепить образ живой бабушки.

Или трехлетней девочке сказали про умершего папу, что он в командировке, вернется через 10 лет. Она ждет эти годы, застыла в напряжении, она еще на 10 лет ушла в состояние горевания, депрессии. К чему это привело? Сейчас женщине за 40, ни мужа, ни детей, сплошная депрессия. Если это действительно близкий человек, то ребенка лет с 5-7 можно и на похороны взять с собой. Да, тяжело, да, печально, но попрощаться важнее! В 5 лет ребенок уже взрослый внутри, просто он снаружи маленький – к этому возрасту завершается эмоциональное воспитание, развитие ребенка, у него уже есть все чувства, которые есть у нас с вами.

Почему народная традиция дает год скорбеть? Потому что человек так устроен, что ему нужно горевать, плакать, скорбеть, постепенно за эти 365 дней и ночей меняется образ живого на образ мертвого, который уже не вернется. Таким образом мы учим и большого, и маленького человека принимать реальность. Именно поэтому важны 7, 9, 40 дней. Но если человек через год не справился, то, значит, надо к психологу.

– Все-таки есть семьи, где никто не умирал. Когда там лучше завести разговор о суициде?

– Наверное, ближе к подростковому периоду. Вот сейчас Ислам Каримов умер – хороший повод поговорить на тему смерти в целом и суицида в частности. Вообще, семьи, которые не теряли близких людей, немного жестоки по отношению друг к другу. Они не знают вкуса, запаха смерти, они не знают, что такое реальная потеря, и поэтому они как бы менее бережно относятся друг к другу.

Я вам такой пример приведу: смерть постучалась в дом моей знакомой, когда ей было 45, а ее братьям больше 40 – у них умерла мать. До этого они жили как кошка с собакой: проживая в одном городе, могли по полгода не навещать маму, по 3 месяца папе не звонить, друг с другом годами не видеться. И, только потеряв мать, они прозрели: начали общаться, раз в неделю друг другом интересоваться, предлагать и принимать какую-то помощь. Только тот, кто знает, что такое потеря близкого человека, только тот будет более бережно обращаться с живыми. Пока живой, можно говорить добрые слова, а потом на могиле уже говори не говори, ты остался с болью, а тому человеку уже все равно.

– Кто видел смерть, похороны, траур, тот и суицид иначе будет воспринимать?

– Да, конечно. Для детей смерть понарошку. Как заболевание – я сейчас заболел, а потом выздоровею, я сейчас умру, а потом снова буду жить. Вы, наверное, помните свои фантазии – у вас были и гомицидные (навязчивые мысли об убийстве кого-то), и суицидные мысли. Типичные детские фантазии: я убью кого-то/себя, а потом убитый оживет, интересно, как все отреагируют… Плохо, когда фантазии превращаются в реальность. Поэтому с детьми надо разговаривать, чтобы они понимали: то, что есть в мыслях и фантазиях – это одно, а то, что есть в реальности, вне твоей головы – это уже совсем другое. Муж может в душе от злости и прибить, и убить, и четвертовать жену. Но в реальности он на нее даже голоса не повысит. Таким образом, он помог себе, он проработал свой гнев на жену.

– Специалисты говорят, что дети, так же как и взрослые, подвержены выгоранию. То есть может не быть развода, переезда, предательства друзей, а ребенок устанет от этой жизни. Как распознать такую ситуацию и что делать родителям в таком случае?

– Ребенок будет уставать от монотонно-хронической жизни, потому что нет по вечерам пяти минут, нет по утрам трех минут, чтобы папа с мамой погладили по головке и сказали: «Сынуля, как сильно мы тебя любим! Ты все сможешь, ты со всем справишься. Давай до вечера». Если утром и вечером ребенок будет получать свои 5 минут, то у него не будет эмоционального выгорания, у него аккумулятор зарядится. Поэтому я в соцсетях регулярно делюсь, что ребенка каждый день надо обнимать 8-16 раз. И ребенку гарантия, что вы о нем помните, и вам приятно.

Какой ребенок? У меня на приеме был взрослый мужчина, серьезный менеджер с жалобой, что жена на просьбу о сексе сначала перенесла занятие любовью на другой день, а затем, как пообещала, пораньше не пришла, еще и задержалась на работе… Она просто забыла о нем. Этому мужчине этого было достаточно, чтобы поставить вопрос, не пора ли ему разводиться… Его обидело не только отсутствие секса, а то, что она о нем забыла. Я ему верю:  ему реально было плохо.

А теперь представьте, что происходит между маленьким ребенком и его мамой, которая то на работе задержится, то просто забудет про данное обещание. Понятно, почему он будет болеть? Болезнь зачастую является привлечением внимания. Понятно, почему он станет правонарушителем? Каждый из нас мечтает быть в голове у своей мамы…

– Сейчас в российских СМИ начал действовать запрет на описание способов суицида. В новостях сообщают сухо: совершен суицид. На ваш взгляд, если подобная практика будет введена в Казахстане, то она сможет помочь подросткам, взрослым воздержаться от суицида?

– Надежда последней умирает. Но кроме телевизора есть куча других источников информации. А наши подростки телевизор меньше всего смотрят. Есть интернет, есть сайты, есть уличная компания. Например, в советское время никто девочкам не объяснял, что такое менструация, об этом узнавали во дворе. Сарафанное радио никто никогда не сможет отменить.

– По данным исследований, на один завершенный суицид приходится 2 неудачных попытки. Что Вы думаете об этой статистике?

– Я думаю, что попыток намного больше. У меня в последние годы, я сама тоже поражена, 30-50-летние женщины на приеме рассказывают, как они в подростковый период пытались покончить с собой: то мальчик бросил, то папа избил, то мама такое унижающее слово сказала, что она взяла все таблетки дома и выпила. То ли таблетки не того качества оказались, то ли организм сильный. Я чувствую, что я была первой, кому рассказали. И таких девочек у меня достаточно. Поэтому я думаю, что очень много случаев нигде не отображается.

Родителям нужно быть бережными. Федор Иванович Тютчев сказал: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется». Я считаю, что если мы родители, если мы решили завести ребенка, то мы обязаны знать, как слово наше отзовется.

– В мае этого года в «Новой газете» вышла статья о групповых самоубийствах подростков «Группы смерти. 18+». Впервые на моей памяти за одни сутки материал прочли миллион раз, тема сильно всколыхнула российское общество, по касательной и казахстанское. Хотелось бы спросить: почему среди подростков в принципе распространены групповые суициды?

– Мы почему говорим, что подростковый период – переходный период? Потому что подросток в это время примеряет несколько костюмов, более серьезным языком – идет процесс идентификации, совсем простым языком – процесс подражания. Маме с папой, брату, свату, учителю, улице, тренеру. И тогда срабатывает эффект массовой психологии. Даже высокообразованные профессора, академики на стадионе превращаются в самых ярых, вульгарных болельщиков.

В подростковый период ребенок «уходит» от мамы с папой, он должен перестать быть приложением к маме с папой, стать собой – индивидуумом. А где он может это сделать? Среди сверстников. Подростки более открыты ветрам перемен, подражанию. У них еще складывается внутренняя самооценка, они еще зависят от общественного мнения. И если мальчишке скажут: «Ты не мужик, что ли?», то он может и закурить, и ударить девчонку, и с крыши спрыгнуть… Групповые суициды происходят, когда 2-3 маленьких человечка чувствуют одно и то же, они чувствуют, что мама с папой их не любят, их никто не понимает, не ждет. Их объединяет то, что они товарищи по несчастью. В Казахстане также были групповые случаи самоубийств.

– По моему опыту работы в журналистике, в новостях, больше всего о суицидах пишут летом. Особенно часто в период и после ЕНТ (середина – конец июня), а также в августе. С чем это связано?

– Тему взаимосвязи ЕНТ и суицида мы поднимали еще в мае 2012 года. В последние годы ситуация улучшилась, хотя в этом году тоже была вспышка. Но мы всегда стараемся еще с сентября говорить родителям и учителям: «Не давите на детей». Это очень острый момент, все хотят получить грант, а когда мама говорит: «Без гранта домой не возвращайся», то ведь можно же услышать «Ты мне не нужен без гранта», «Тебе не жить без гранта»? Они это и слышат. Но дурная мама не понимает, какой посыл она дает ребенку. Вот такие фразы мы разбираем, когда таких детей к нам приводят.

В 11 классе вообще нельзя резких, грубых слов говорить. Например, учительница отругала прилежную ранее 11-классницу за ее поведение, выгнала из класса со словами: «Нет тебе места среди нас». Девочка обиделась, позвонила маме, а мама встала на сторону учительницы. Девочка купила в аптеке таблетки, наглоталась их… Благо мама работала не до 6, а до 5, пришла домой, а там дочь в конвульсиях… Сейчас с этой девушкой все в порядке: замуж вышла, двое детей. Родители должны транслировать: «Ты, главное, будь жива, а диплом купим, репетитора оплатим, замуж тебя возьмут, потому что ты умница и красавица…» Много чего можно придумать.

– Мы говорим о роли родителей. А какова роль школы?

– Я всегда ставлю на первое место родителей. Им нужен был ребенок, они его родили, значит, полностью несут ответственность. Родитель отвечает за душу ребенка. Школа и педагоги отвечают только за знания. Кто сказал, что невежественный человек захочет себя убивать? Захочет себя убивать тот человек, у которого страдает душа. Если с родителями связь хорошая, никакой злой учитель не повернет ребенка к смерти. У нас по советской традиции считается, что педагоги – воспитатели. Но они не воспитатели.

Если у педагога есть психологическая культура, то он рассуждает примерно так:  «Я хочу, чтобы все мои ученики знали математику. Но я знаю, что и без математики они могут быть счастливыми женщинами, мужчинами, родителями, работниками. Поэтому я даю математику тому, кто хочет у меня эту математику брать». Но на педагогов давят сверху, есть хоть и скрытая, но процентомания. Если выпускники получили столько грантов, если столько «Алтын белгi», то это хорошая школа. А другая школа не получила столько грантов. Но зато, может быть, из той школы выходят счастливые супруги? Нашим школам нужно менять критерии.

Куда обратиться за помощью?

1) В Казахстане работает Национальный телефон доверия для детей и молодежи – 150, специалисты этой службы (2 юриста, 5 психологов) бесплатно, анонимно, на двух языках (казахском и русском) консультируют в том числе по теме суицида. Телефон доверия 150 – проект неправительственной организации ОЮЛ «Союз кризисных центров», объединяющей 16 организаций из 11 регионов Казахстана, цель которого – организация системы профилактики семейного неблагополучия.

За 11 лет работы служба 150 приняла более 1,5 миллиона звонков, в среднем в месяц поступает 15000-18000 звонков. Только за 2015 год поступило 339 766 звонков. Характер обращений – динамичный, то есть в одном месяце могут часто звонить по вопросам межличностных отношений, в другом – по вопросам насилия. Вопросы суицида чаще всего возникают в осенне-весенний период. За 2015 год было зафиксировано 140 обращений по суицидальным проблемам, из них 52 обращения – от детей и 88 обращений от взрослых. По всем обращениям была оказана первичная психологическая помощь, а также перенаправление в психологические службы при суицидальных проблемах.

2) Школьники и их родители могут обратиться за консультацией к психологу в школе, где обучается ребенок, или в поликлинику по месту проживания. Если в учебном или лечебном заведении в штате нет психолога или же родителей не устраивает их профессиональный уровень, то узнать контакты детских и семейных психологов можно на сайте teenslive.kz (если указать, что вы взяли контакты на этом сайте, то обещают предоставить 30 % скидки).

3) Также проконсультировать по данной теме могут в Институте психоанализа, студенты которого проводят льготный прием.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Войти с помощью: 
Уведомление
avatar
wpDiscuz