Однако очень часто бывает и так, что женщина возвращается туда, где ее избивали. Примерно в 80% случаев. То есть только 2 из 10 жертв семейного насилия готовы на кардинальные перемены в жизни: самостоятельность, суды, разделение имущества, алименты.

– Должно произойти что-то страшное, чтобы женщина с первого раза насилия ушла бесповоротно?

– Таких случаев очень мало. И эти женщины к нам не попадают. У этих женщин нормальная самооценка, есть близкие, которые всячески поддержат их. К нам, как правило, попадают женщины эмоционально разрушенные, чье физическое здоровье уже истрачено. Они терпят насилие по 5–10–20 лет, у них с насильником много детей. Именно поэтому они возвращаются.

Очень редко бывает, что дела в семье становятся лучше, у женщины поднялась самооценка, она почувствовала, что ее защитят, что закон на ее стороне. Часто – наоборот. Но мы больше 2–3 раз стараемся не брать обратно, только в исключительных случаях. Бывает, что женщина погибает от рук мужа. Одну нашу подопечную муж зарезал осколком бутылки, а тело хранил на балконе.
Вообще мы выступаем против разводов, разводиться не подначиваем. Однако если есть угроза здоровью и жизни, то разводиться надо.

– Кто из специалистов – психологи, врачи, юристы – есть у вас в штате?

– Никого. Мы – некоммерческий фонд, который живет на пожертвования. Все специалисты – из сторонних организаций. Привлекаемые нами психологи – из подразделения по защите женщин от насилия, которое есть в каждом РОВД. Также помогают волонтеры-психологи. Врачи – из районной поликлиники, у нас с ними договоренность на обследование и лечение мам и детей. Юристы – из числа волонтеров.

– Вы – единственные, к кому прямо сегодня женщина может обратиться за помощью?

– Нет. Только в Алматы существует несколько различных организаций этого профиля: «Дом мамы», Центр социальной адаптации для лиц, не имеющих определенного места жительства, неправительственный приют, Свято-Сергиевский приют, приют при Центральной мечети. Но мы уникальны в том, что только у нас женщины старше 35 лет могут жить вместе с ребенком или несколькими детьми в возрасте до 18 лет, они не будут разлучены. В «Доме мамы» живут в основном женщины-первородки в возрасте до 30 лет, имеющие одного ребенка. В государственный приют принимают только взрослых, ребенка в таком случае определяют в Дом малютки или в детский дом.
Наше коренное отличие в том, что несколько детей растут вместе с матерью. Даже самый лучший детский дом не заменит ребенку маму. С момента оставления родителями ребенок уже находится в группе риска, в его жизни уже начинаются разрушения. Кроме того, мы уверены, что вред наносится не только ребенку, но и самой матери. Она страдает наравне с ребенком. Если она оставила его, то никогда больше не сможет быть спокойной и успешной. Поэтому мы делаем все, чтобы мама и ребенок были вместе.

За 22 года было всего 3 случая, когда наши женщины все же принимали решение отказаться от детей. Из сотен судеб – всего 3 истории. Я не горжусь, но думаю, что это хорошая статистика в нашу пользу.

– Я сейчас задам неудобный вопрос. Вы, если надо, поправьте. Вот взять православный приют. Туда вряд ли пойдет мусульманка – не потому что не примут, а потому что сама не готова к иному образу мыслей…

– Жить и кушать захочет – пойдет!

– Попадая к вам, женщины избавлены от религиозной нагрузки? Вы – светское заведение?

– Мы не придерживаемся взглядов ни одной конфессии. Мы руководствуемся общечеловеческими правилами. Между тем они довольно строгие. У нас нельзя курить, распивать спиртные напитки, принимать наркотики, приводить сюда мужчин (у нас есть мужчины, выполняющие определенные работы, но они – наемные сотрудники), нельзя оставлять детей и уходить куда-то, ночевать вне дома (то есть мы не предоставляем услуг ухода за детьми, женщина получает кров, пищу и возможность спокойно заботиться о них самостоятельно).

И не все женщины готовы к этим правилам. Например, курение. Мы считаем, что если женщине и ее детям действительно нужна помощь, то она сможет в одночасье бросить пагубную привычку. Нельзя не просто здесь курить, но и бегать делать это за воротами.

– Вы упомянули наркотики и алкоголь. Получается, что вы принимаете нарко- и алкозависимых?

– Да, мы им помогаем, но немного по иной схеме, чем остальным. Женщина предупреждается, что она должна будет провести у нас не менее 1,5 лет – это время, которое необходимо для вывода из зависимости. У нашей организации опыт международной работы в этом направлении более 50 лет, 22 года мы представлены в Казахстане. И по этому опыту 1,5 года – это тот срок, который необходим для того, чтобы человек переориентировался, его ценности поменялись, он освободился от физической и психологической зависимости и начал вести нормальный образ жизни.
Никто с порога не заявляет, что у него нарко- или алкозависимость. Люди рассказывают о других проблемах. Мы разговариваем, распутываем клубок, находим причину. Бывает и такое, что мы определяем статус по ломкам. Но пока человек не даст добровольного согласия, то мы не имеем права оказывать эту помощь.
Женщины, имеющие зависимость, живут отдельно от тех, у кого таких проблем нет.

– К вам попадают женщины с высшим образованием?

– Да. Образование и социальный статус – это вообще не гарантия, что все в жизни сложится. Недавно у нас была девушка, которую выкрали во время учебы в университете, сделали обряд, она забеременела, муж ее регулярно избивал, а свекровь устрашала. Она не могла пойти к родителям, потому что боялась, что ей не поверят. Какое-то время она, беременная, жила у нас. Мы связались с ее семьей, спокойно все объяснили. Сначала была бурная реакция, а через неделю ее отец приехал и забрал ее.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Войти с помощью: 
Уведомление
avatar
wpDiscuz