Даже такой был случай. В семье одноклассницы нашей девочки папа очень сильно бил маму, перерезал ей сухожилия – она попала в больницу. И девочка сказала: «Пусть твоя мама придет в наш дом, здесь мы все поместимся».

– Пришла?

– Пришла!

Веранда расположена так, что мы видим игровую комнату. К окну то и дело подбегают дети, чтобы показать нам игрушку, скорчить умилительную рожицу или улыбнуться. Мальчик лет 4 взглядом спрашивает у Тамары, можно ли к нам. Его зовут. Прибегает, где-то по пути взяв булочки, и вместе с нами пьет чай. А после кладет голову на колени Тамары и спокойно слушает, о чем мы говорим.

Кстати, в фотоальбоме есть фотографии детей, часто вместе с Тамарой, например, на школьной линейке. Если не знать, что Тамара – директор приюта, то можно подумать, что это их мама.

– У вас есть дети-старшеклассники? Приходится ли решать подростковые проблемы?

– Иногда бывают. Но только девочки. Мальчики живут с мамами только до 11 лет. Повторюсь: у них общие комнаты и санузлы, и для подростка вредно будет наблюдать, как переодеваются, спят и прочее взрослые женщины. Поэтому мальчиков мы отправляем в интернат, который также организован «Teen Challenge Казахстан». Интернат тоже находится в Алматы, почти в нашем районе. Мамы 1–2 раза в неделю ходят в гости к ним, регулярно общаются, поддерживают. Иногда они остаются на выходные. Но постоянно живут и учатся там.

– А если мама умирает, то ребенок может остаться у вас?

– Может, такие случаи были. Речь о подростках. Мы оформляли на них опекунство.

– А бывают конфликты между женщинами?

– У нас очень жесткая дисциплина: и сотрудники следят, и сами жильцы. В условиях пребывания все прописано. За нецензурные слова вплоть до отчисления может дойти. Подъем в 6:45, отбой в 22:30, в пятницу можно посмотреть телевизор, в субботу – поспать подольше. Все правила выработаны на практике, если так можно сказать, «написаны кровью».

– Выходить-то можно?

– Можно, по делам, предупредив: «У меня завтра прием у врача. У меня завтра прием у юриста». Тем, кто находится в наркотической зависимости, без сопровождения выход запрещен.

– Какой у вас бюджет?

– 500 тысяч тенге в месяц, включая коммунальные услуги. Мы очень скромно живем. Тратим деньги на комуслуги, продукты, иногда на одежду. Всем остальным нам помогают. Нам повезло, что здание – наше, а не в аренде. Думаю, что именно благодаря этому мы существуем дольше других фондов. Эти 500 тысяч тенге нам жертвуют частные лица, компании. У нас есть счет в банке, куда можно перечислить средства, указав, на что именно. Поступления идут как от казахстанцев, так и со всего мира. В прошлом году был интересный случай. Приехала пара из Голландии, просто попросились к нам в гости. Мы их обедом накормили, пообщались. Ничего не ждали от этой встречи. А они через какое-то время прислали нам 4500 евро, мы на них ремонт в спальнях сделали.

– Бывает, что нет этих денег?

– Бывает.

– Что вы делаете тогда?

– Просим. И нам помогают. У нас ни разу не было перерывов в работе.

Нам проводят экскурсию по приюту. Похоже на общежитие. На кухне оживление: второй день все вместе закатывают на зиму банки с «коброй». Самая светлая комната отдана женщинам с новорожденными. Кровать мамы, рядом манежи или кровати для ее детей. Стоит письменный стол с учебными принадлежностями, на спинке стула висит ранец. В комнатах и санузлах с душевыми свежий ремонт. В игровой комнате юная цыганка на своем языке укачивает малыша. В воротах мы сталкиваемся со школьниками, которые своим ключом отпирают ворота и бегут домой к маме рассказать, как прошел день.

Фото: Татьяна БЕГАЙКИНА

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Войти с помощью: 
Уведомление
avatar
wpDiscuz