КТО? Елена ГЕНДРИКСОН                                                                                    ЧТО? Психологическая поддержка воспитателей и воспитанников детдомов      ЗАЧЕМ? «Мы помогаем детям отращивать корни внутри себя»

Проект будет реализован в Алматы, он был разработан специально для Алматинского детского дома №1. Есть мечта масштабировать проект на всю республику, но сейчас перед психологами стоит задача проверить его эффективность в конкретном воспитательном учреждении, пребывающем
в кризисе. Психологическая служба по сути выполняет простую функцию установления правильных отношений между воспитателями и воспитанниками, которые уже травмированы и пережили многое до определения в учреждение.

Работа с травмированными детьми требует специальной длительной психологической подготовки, которая у казахстанских воспитателей пока не практикуется. Для этого и нужны психологи, которые помогут воспитателям приобрести целительные навыки выстраивания отношений с детьми. Почему важно работать с воспитателями? Потому что из их рук дети попадают в семьи либо во взрослую жизнь. И важно, чтобы процессы взросления проходили максимально комфортно для ребенка, не добавляя ему травм.

Планируется, что в каждой группе (максимум в группах по 13 детей, на которых приходится несколько работающих посменно воспитателей) еженедельно будет работать опытный психолог. Он будет разбирать конкретные ситуации с участием детей, проводя психологический анализ через личный опыт. Читайте в материале «Эксперта здоровья», чем психологи могут помочь детям, кто может препятствовать реализации проекта психологической поддержки воспитателей и воспитанников
детских домов, а также почему работа психолога ни при каком раскладе не может быть бесплатной.

Елена ГЕНДРИКСОН – психолог, волонтер, участница проекта «Наставники». В начале
2015 года она стала наставником для троих воспитанников алматинского детского дома, далее психологом в том же проекте, и в конце того же 2015-го ее признали лучшим волонтером года. Мы обсудили с общественным деятелем новую инициативу Елены и ее соратников-психологов, в том числе членов Алматинской ассоциации транзактного анализа (ААТА), – создание психологический службы для обучения и поддержки воспитателей детских домов, а самое главное – поиск финансирования хотя бы на один год ее существования. На реализацию идеи в формате групповой работы требуется сумма 6 000 000 тенге.

О том, как Елена из психолога стала фотографом,
а потом наоборот

– Расскажите, пожалуйста, о себе. Как Вы пришли к тому, чем занимаетесь сейчас?

– По образованию я психолог, диплом получила в 1999 году. Отработав 3 года психологом в отделении детской онкологии (КазНИИ онкологии и радиологии), я поняла, что не смогу заниматься этой профессией – морально было слишком тяжело знать, что некоторые твои пациенты выписываются умирать. Долгое время я занималась другими вещами: работала фотографом в журнале «Сезон», брала
частные заказы, снимала свадьбы. Но при этом была другом-психологом для всего моего окружения, консультировала, подсказывала, куда обратиться за помощью. Я вновь решила стать психологом в 2012 году, потому что поняла, что это мое призвание. Я пошла на курсы повышения квалификации: в 2014 году начала обучение по 9-летней программе транзактного анализа. Фактически проект «Наставничество», в котором я и волонтер, и консультирующий сотрудник, вернул меня в профессию.

В конце 2014 года я увидела в Facebook объявление: общественное движение «Ребенок должен жить в семье» и фонд «Дара» набирали волонтеров в проект «Наставники». За воспитанником детского дома закрепляется взрослый (наставник), который во время еженедельных встреч на своей территории – в городе, на природе – общается с ним, передает ему свой жизненный опыт, учит новым навыкам, поддерживает и в итоге становится личностью, с которой ребенок приобретает ценность отношений. Проект был создан как форма семейного устройства, чтобы те, кто не будет усыновлен, все же получили хоть какую-то форму привязанности.

Сначала я стала наставником для 13-летнего Коли, потом еще для его родных брата и сестры – Васи и Вики. Первые встречи по проекту прошли в феврале 2015 года. На них я как психолог увидела возможности для улучшений и сообщила о них руководству, в итоге через несколько месяцев меня позвали в проект уже на оплачиваемую работу координатора-психолога.

Через несколько месяцев стало понятно, что «Наставникам» не обойтись без участия психологов. Поэтому руководство приняло решение организовать психологическую
службу для поддержки детей из детских домов и их наставников. Также эта команда, а в ней на сегодня уже 16 человек, подключилась к работе с приемными семьями в рамках работы Центра поддержки семьи (ЦПС), созданного в 2016 году. Алматинская ассоциация транзактного анализа взяла на себя работу с наставниками. Помочь в работе с детьми изъявили желание психологи разных направлений, большинство из них специализируются именно на детской психологии. Моими соратниками являются Светлана БЕРДЫГУЖИНА, Светлана ЖАКИШЕВАОльга КАЛОШИНА и другие члены Алматинской ассоциации транзактного анализа, а также в штате психологов состоят Олеся НИКОНОВА, Бота БАЙБОЛОВА и Елдар ЖУРГЕНОВ (мы вчетвером работаем в проектах «Наставники» и Центр поддержки семьи). Также нам помогают детские психологи Оксана КУЗНЕЦОВА, Алла БАЙСТРУКОВА, Людмила ЛЫСАКОВА и другие.

Сейчас все усилия направлены на работу с воспитанниками детских домов и приемными семьями – на эту понятную цель найти деньги удалось. Работа с воспитателями сейчас не ведется – на долгосрочную терапию пока нет бюджета, а
формат тренингов, на которые нашлись средства, к сожалению, не дал желаемого результата.

– Зачем нужен психолог приемной семье?

– Когда ребенок попадает в приемную семью в каком-либо возрасте, то сначала все преисполнены радости и надежд на светлое будущее. Период эйфории проходит, и ребенок начинает вести себя так, как привык, и это может выглядеть странно или «плохо». Начинается процесс адаптации и у ребенка, и у приемной семьи. Родители так же, как и ребенок, встречаются лицом к лицу со своими страхами и спрятанными эмоциями, которых ранее удавалось избегать. Если биологические дети могут подстроиться под родителя, то ребенок, который пережил ужас одиночества, далеко не всегда может легко принять нового человека и довериться ему, притом что он отчаянно в этом нуждается.

Он начинает проверять: а будете ли вы его бить или что похуже? а как вас можно довести, чтобы вы показали свою слабость, сломались, пали духом? Он будет всеми силами пытаться обесценить родителей, чтобы доказать себе, что взрослым нельзя доверять. Таким образом он пытается защитить себя от повторной боли брошенности. Многие усыновители переживают адские мучения в отношениях с ребенком. Сюда прибавляются и их собственные психологические травмы из детства. Именно поэтому, когда возникают проблемы, многие хотят отдать ребенка обратно.

Психологическая поддержка

Усыновление – очень сложный процесс, здесь редко можно проскочить на авось. Новые родители ждут, когда у ребенка закончится период адаптации, а он все не заканчивается и не заканчивается. Они начинают винить себя, ребенка, мир. Именно поэтому детей возвращают примерно в количестве состава двух детдомов (!) в год. То есть в течение года в Казахстане почти каждый день один ребенок возвращается в детский дом после года, пяти, иногда даже 15 лет проживания в приемной семье. В основном возвраты приходятся на подростковый возраст. У психологической службы в этой сфере огромный фронт работы.

О том, чем полезен для
воспитанника детского дома
грамотный психолог

– Чем может помочь психолог ребенку, воспитывающемуся в детском доме?

– Ребенок без родителей – это как дерево без корней, которое нужно посадить, чтобы оно более или менее начало функционировать. Фактически психолог помогает воспитаннику детдома отращивать эти корни внутри себя. Он помогает найти ему то, на что он будет опираться в жизни. Объясню на примере. Вам нахамили в транспорте. Что вы будете делать?

Вы вспомните, как поступали в этой ситуации мама, папа, бабушка, дедушка: хамили в ответ, дрались, молчали, плакали от обиды, строго объясняли, что с ними так нельзя поступать, или жаловались на хама в органы правопорядка. И сделаете свой выбор как поступить автоматически, не особо задумываясь. Воспитаннику детского дома иногда просто нечего вспоминать, ведь таких ситуаций в его жизни просто не было, и он может отреагировать очень неожиданно для самого себя и окружающих. Если ему и рассказывали, как надо делать, у него все равно нет этого опыта, перенятого путем копирования.

В психологии есть теория интроектов – человек записывает внутрь себя, как программы, всех людей, с которыми он длительно контактировал в жизни. Самые мощные интроекты для нас родидели и близкие, именно их моделями поведения мы чаще всего руководствуемся. Программа интроекта включается в нас неосознанно за 7 секунд.

Фактически психолог выступает не только в роли интроекта (автоматического реагирования), но и внутреннего стержня, который придет, послушает, подскажет, поможет выработать свою точку зрения, то есть вести себя менее автоматически и более осознанно. На самом деле, любому ребенку нужен здоровый интроект – тот человек, копируя осознанное поведение которого, он будет социально реализованной единицей общества, при этом не нарушая своих собственных границ и границ
окружающих.

В ситуации с хамом человек без примера здорового интроекта скорее всего отреагирует машинально, проявит агрессию либо ранится, да так, что больше не будет ездить в автобусе никогда. Человек же со здоровым интроектом внутри в первую очередь сможет выбирать реакции в зависимости от ситуации, сносно тестировать реальность в стрессовом состоянии и защитить себя без экстремальных решений.

Мы нашли единственное исследование на просторах бывшего Союза, которое провели в России, о том, как выпускники детского дома устраиваются в жизни. По Казахстану таких данных нет. До 30 лет не доживают почти 70 процентов выпускников детских
домов, до 40 лет доживают буквально 10 процентов. Их убивают алкоголизм,
наркомания, социально опасные неизлечимые заболевания, несчастные случаи, суицид. Многие из них совершают преступления средней или тяжелой степени тяжести, нахождение в местах лишения свободы также подтачивает их здоровье. С 18 до 30 лет они успевают родить несколько своих детей, которые проходят тот же круг. Получается замкнутый круг.

Именно поэтому мы бьем тревогу, говорим о необходимости психологической поддержки этих детей.  К сожалению, даже если ребенок был усыновлен, даже если он сменил среду, то среда никуда из него не исчезает. Если надеяться, что рассосется само по себе, то нет, не рассосется. Бывают, конечно, всегда исключения, и слава богу! Но мы говорим о большинстве.

– Ребенок копирует поведение психолога?

– Да, его личность помогает ребенку выстроить свою личность. К сожалению, у воспитанников детских домов много неприятных, неуспешных программ: «Ничего не получится! С тобой что-то не так, и это видно всем! Ты неудачник»… Именно через психолога они могут выйти на другой уровень мышления и другой уровень жизни
соответственно. Конечно, говорить, что это панацея, не приходится. Все зависит от ресурса личности ребенка – есть дети, которые откликаются новому, впитывают все знания, а есть дети, которые наотрез отказываются впускать в себя перемены. Но свободу воли никто не отменял, принудить их нельзя.

– Как проходит работа с детьми в рамках действующего проекта?

– На сегодня дети проходят 10-20 сессий, что, откровенно говоря, для них мало. В этой ситуации нужна долгосрочная терапия, это будет наставлять их на жизненный путь. И конечно, когда у ребенка все же есть его взрослый – кто угодно: хоть родственник какой, хоть наставник, кто-то, кто посещает ребенка, – его прогресс идет намного быстрее.

– Расскажите, пожалуйста, как Вы оценивали стоимость услуг психолога, чтобы посчитать требуемый бюджет проекта?

– Минимальная сумма на рынке психологических услуг – 4000-5000 тенге в час. Обычно столько берет либо начинающий психолог, либо тот, кто не имеет должного образования – например, он посетил какое-то количество тренингов. Что значит квалифицированный психолог? По мировым стандартам, которых придерживается
Алматинская ассоциация транзактного анализа (ААТА), психолог должен иметь:

1. Диплом об окончании высшего учебного заведения по специальности «Психология» (4 года обучения при очной форме, 2 года обучения при заочной форме, стоимость обучения в год – от 400 тысяч тенге по современным ценам). Я педагог-психолог.

2. Сертификат того направления, в котором он работает. Я работаю по классическому методу транзактного анализа (специализация длится до 9 лет, я учусь третий год, оплата за год – до 360 000 тенге). Также я сейчас обучаюсь на годовом курсе специализации по детской психологии (оплата около 340 000 тенге). Ранее я уже прошла большое количество тренингов, курсов и групповых занятий в различных психотерапевтических направлениях – всех потраченных денег не сосчитать.

— Консультации у собственного психолога – 4 встречи по 10000 тенге, то есть 40 000 тенге в месяц. Без личной терапии психолог не сможет вам помочь по-настоящему. Более того, он может еще и травмировать. Я прохожу их регулярно.

— Групповая психотерапия – 2 встречи в месяц по 5000 тенге. Здесь психолог
обучается взаимодействию в социуме через собственные переживания, чтобы потом провести клиента к нужному результату. Я, правда, только год ее посещала, сейчас нет возможности.

— Супервизия – это когда психолог приходит к своему преподавателю, который уже более 6-10 лет сам является практикующим психоаналитиком и имеет множество дипломов и статусов. Вместе они проводят анализ проделанной работы с клиентом, не указывая его имени и прочих опознавательных элементов. К сведению, конфиденциальность – превыше всего. Если терапевт разглашает то, что происходит в кабинете, за закрытой дверью, то клиент может подать на него жалобу в этический совет, и терапевта исключат из ассоциации. Также клиент вправе подать жалобу, если считает, что его неправильно терапевтировали.

У супервизора психолог разбирает свои состояния и личностные конфликты, возникшие в процессе работы с клиентом, при этом он имеет возможность получить коллегиальную помощь и подсказку, в каком направлении работать с клиентом. Это 8000-10000 тенге за встречу. Периодичность разная, в зависимости от клиентов. Если брать детей из детского дома, то супервизии нужны по каждому клиенту хотя бы один раз в месяц.

Это далеко не полный список – вложения в образование не заканчиваются никогда, всегда есть куда расти. Кроме того, важно понимать главное: психолог работает в поле собственной души и с каждым клиентом затрагивает свою психику тоже.

Именно поэтому психолог не может работать бесплатно, даже ради благотворительности. Более того, в профессии психолога бесплатная работа на постоянной основе запрещена, бесплатно можно только оказать быструю помощь. Работая через себя, психологу нужна отдача, когда ее не поступает, то он выгорает и уже никому не поможет. Ему самому понадобится помощь. Мы исходили из того, что психолог работает с одной группой детей, воспитателей 8 часов в месяц (по 2 часа в неделю) лично и остается на связи с воспитателями 7 дней в неделю, получая вознаграждение 40000 тенге в месяц. Это более чем скромно при такой сложной работе.

– Не могу Вас не спросить. Все ли усыновленные дети сталкиваются с описанными Вами проблемами? Может быть, есть возраст усыновления, до которого ребенок не пройдет через все это? Или если ребенок не знает, что он усыновлен? Или семья настолько нормальная, что все проходит гладко?

– Если ребенок не знает, что он усыновлен – это тема для отдельного большого разговора. Все дети чувствуют, что они усыновлены. Это факт. Сейчас психология изучает человека с перинатального периода, иногда даже с зачатия. Все окружающее влияет на ребенка, и память остается, как физическое ощущение например. Приемным родителям важно понимать, что, если у них не получилось родить своего ребенка,
им придется принять тот факт, что этот ребенок не будет принадлежать им всецело. Главное, что вас свяжет, это теплые отношения, которые не зависят от того, кто и у кого родился. Да даже если вы сами родили ребенка, это еще не гарантия счастливых отношений на всю жизнь.

Когда в семье появляется усыновленный ребенок, то часто это большие испытания для всех. Надо понимать, что ребенка делает вашим взаимная любовь. Он может любить приемных родителей и считать их главными в своей жизни и при этом интересоваться, откуда он. Это нормальное желание. Это вопрос самоопределения для любой личности, а не выбора, кого я люблю больше. Правда сделает вас свободными. Решать родителям, конечно. Но я очень советую почитать на эту тему литературу. И никогда не стесняйтесь просить помощи профессионалов в этом вопросе.

Конечно, если ребенок был усыновлен до 6 месяцев, то у него больше шансов на меньшее количество психологических травм, чем у ребенка, усыновленного в 6 лет и старше. Еще есть дети, у которых все было достаточно неплохо в детстве, была теплая и заботливая мама или бабушка, а когда его родственников не стало, он попал в детдом. Такие дети адаптируются в новых семьях вполне хорошо, иногда без особых трудностей.

Вообще такого понятия, как нормальная семья, нет. Есть понятия «функциональная семья» (функционирует хорошо, процессы получают развитие, конфликты решаются) и «нефункциональная семья» (функционирует плохо, ситуации стопорятся, люди
живут в кризисе). Наша цель в том, чтобы приемные семьи были функциональными, этому можно научиться.

О том, почему воспитатели нуждаются

в психологической поддержке

– Психологическая служба, на которую Вы сейчас ищете финансирование, в
первую очередь направлена на воспитателей детских домов. Какая им нужна
помощь? Что вы, психологи, можете сделать для них?

– Не все современные воспитатели справляются с детьми. Есть воспитатели, работающие по 20-25 лет, они привыкли работать по советским правилам. Но дети сейчас поменялись, они не такие, как их сверстники в 1980-1990-х годах! И воспитатели попросту не знают, что с ними делать. Тогда не было гаджетов, обилия информации, финансовых кризисов – жизнь была понятной и предсказуемой: только за последние 10 лет среднестатистический казахстанец пережил мировой финансовый кризис и несколько девальваций. Мы живем в мире стремительных перемен и шокирующих новостей, и все это влияет на психику взрослого человека и, как следствие, ребенка. Когда непонятно, что будет завтра, как строить свою жизнь, куда идти, на что надеяться.

Кроме того, это другое поколение в морально-этическом плане. Мы и наши родители из поколения хороших мальчиков и девочек, которые стараются, слушаются взрослых, стараются им не врать и не огорчать. Это советское воспитание. Сейчас же еще нет единого морального кодекса, все живут по-разному. Кто-то опирается на религиозные нормы и действует исходя из того, мусульманин он или христианин. Кто-то по советским устоям добра и честности, а некоторые из Советского Союза усвоили то, что женщина должна тащить на себе все. Кто-то живет по западным устоям, когда при желании даже пол сменить можно. Соответственно, дети не знают, на кого и что равняться. А тут еще из интернета обилие насилия, агрессии и различных идей сомнительного плана.

Так как нет единой нравственно-моральной парадигмы, то и воспитатели воспитывают детей в силу своих убеждений. Если воспитательница советской школы, то именно ее принципы будут основополагающими в общении с детьми, в их воспитании. Если
она религиозна, то она вольно или невольно будет направлять их по нормам религии.

У нас в школе приемных родителей есть классное упражнение. Давайте проведем эксперимент: представьте лошадку. Какая она?

– Деревянная, коричневая, качающаяся.

– А я представляю себе мягкую синюю лошадку, которую сшила моя свекровь. А третий человек вообще живую лошадь представит. Вот вам пример того, как можно говорить об одном, но каждый представляет себе разное.

– Почему с воспитателями надо работать долгосрочно?

– Я, как координатор-психолог проекта «Наставники», часто сталкиваюсь с такой ситуацией: я показываю людям, как и что надо сделать, они сразу выполняют, но каждый делает по-своему, исходя из своего опыта. Есть несколько человек из большой группы, которые выполнят именно так, как и было задумано, но их очень мало, в основном все по-своему. В педагогике то же самое: информация усваивается путем
повторения – наша психика устроена так, что память не схватывает все на лету, нужно повторение и время. Если бы мы запоминали всю информацию, то сошли бы с ума. На этом принципе базируются занятия с воспитателями: мы им постепенно в теории и на практике объясняем схемы взаимодействия с ребенком, чтобы дети не ранились от
общения со взрослыми.

Те схемы воспитания, которые сейчас применяют в обществе, зачастую только ранят детей. Мы живем в так называемом нарциссическом обществе, оно, как правило, построено только на внешних атрибутах, на достижениях. Детей постоянно сравнивают с другими. Красивый – некрасивый, богатый – небогатый, успешный – неуспешный , сколько у тебя чего и есть ли это у меня. Все эти инстаграмы, фейсбуки и прочее только способствуют. А когда человека спрашиваешь «Что вы почувствовали?», то не каждый сможет ответить на этот вопрос. Ему проще рассказать, что он делал. А чтобы услышать свои истинные желания, иногда нужны годы психотерапии.

Наша задача – научить воспитателей универсальным схемам, при которых дети не будут так сильно травмироваться без семьи. Мы в проекте психологической поддержки научим воспитателей находить ту самую грань, золотую середину, чтобы и вседозволенности не было, и чрезмерных рамок тоже.

– Есть ли на Западе аналогичный опыт психологической поддержки?

– Насколько мне известно, нет, там другие формы. Например, в США есть так называемые фостерные семьи, когда ребенок живет во временной семье, пока ему не найдут постоянную семью. В эмоциональном плане это лучше, чем детский дом, потому что у ребенка есть подобие семьи из 5-6 детей, а у фостерной матери все же есть
возможность уделять время каждому. У нас же получается, что детский дом – это как большая больница: много детей, много воспитателей. Группы большие, до 13 детей, воспитатели меняются посменно. Поэтому при всем желании нет атмосферы защищенности для ребенка.

– К какому результату Вы хотите привести детей? Есть ли какой-то стандарт? Как Вы поймете, что цель достигнута?

– Это очень интересный вопрос. Хотелось бы сказать, что мы увидим, что все дети счастливы и довольны. Но, к сожалению, мы не волшебники… Мы хотим, чтобы дети имели возможность при помощи воспитателей выстроить отношения с собой таким образом, чтобы они стали функциональными, а все отношения в их жизни (с воспитателем, с приемными родителями, с будущими супругами) приносили бы
удовлетворение.

– Стать функциональным – значит найти свое место в жизни?

– Да. Получить образование, найти работу, обеспечивать себя, свою семью, строить планы и воплощать их. Мы хотим, чтобы воспитанники детских домов были довольны жизнью, смогли найти себя и ориентироваться во внешнем мире. Но… Мы как психологи «доращиваем личность», а захочет ли эта личность расти или нет – ей
самой решать.

Это цели долгосрочные, а наша основная цель на текущий момент – стабилизация атмосферы, нормализация, чтобы семья (в нашем случае группа в детдоме) была функционирующая, где воспитатель – сильный взрослый, который держит границы, который слышит их потребности, при этом договариваясь, что можно, а что нельзя.

– Готовы ли воспитатели к такому формату работы?

– Не все готовы. Мы проговаривали это с директором детского дома, придя к выводу, что справляться и знать психологию – профессиональная обязанность каждого воспитателя. Поэтому если в ходе реализации программы сопротивление будет идти со стороны воспитателя, то в итоге именно его могут попросить с этой должности. С
другой стороны, есть воспитатели, которые очень просят нашей помощи и ждут начала работы службы.

– Ваш проект ориентирован на детей в детдоме (через воспитателей). А если ребенка взяли в семью, то психологическое доращивание ребенка – это уже финансовая ответственность новых родителей? Они будут платить психологу?

– По сути, да. У нас в Центре поддержки семьи есть проект, в рамках которого до 10 сессий члены приемных семей могут получить бесплатно. Важно, что работа ведется отдельно с приемными родителями и отдельно с детьми. Как я уже упоминала, она
профинансирована минимально, и 10 сессий часто бывает недостаточно. Работа на платной основе ведется минимально по двум причинам: те, кто имеет средства, не всегда понимают важность психотерапии; не все приемные семьи могут позволить оплачивать услуги психолога.

Поделиться:

FacebookTwitterVkontakteOdnoklassniki

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Войти с помощью: 
Уведомление
avatar
wpDiscuz