Generic selectors
Exact matches only
Search in title
Search in content
Post Type Selectors

Инклюзивный спорт

инклюзивный спорт Спорт

Инклюзивный спортДва месяца назад в Алматы стартовал проект «Инклюзивный спорт», организованный руководителями и специалистами Ассоциации родителей детей-аутистов. Суть проекта заключается в том, что кризисные дети занимаются спортом вместе с обычными здоровыми детьми. Для каких целей был создан этот проект, на что он направлен, как проходят занятия, как реагируют дети друг на друга – об этом и об основных проблемах инклюзии в Казахстане нам рассказала координатор Добровольного общества «Милосердие» Салтанат Мурзалинова-Яковлева.

Содержание
  1. – Салтанат, как возникла идея организовать проект «Инклюзивный спорт»?
  2. К нам поступили предложения из Караганды и Астаны организовать иу них проект «Инклюзивный спорт».
  3. Инклюзивный спорт – это инклюзия не только для детей, но и для родителей.
  4. – Существуют ли в вашем проекте какие-либо критерии отбора для детей?
  5. Среди здоровых детей какого-то особенного отбора нет, единственное условие, повторюсь, это отсутствие агрессии.
  6. – Как родители относятся к тому, что их ребенок общается с кризисными детьми? Спрашивают ли они о том, как повлияет общение с кризисными детьми на их собственного ребенка?
  7. – А как ведут себя сами дети, они отличают между собой здоровых и кризисных детей? Проявляют ли они агрессию по отношению к «особенным» детям?
  8. – Вы сказали, что инклюзия – это больная тема для Казахстана, но разве у нас не существует такого понятия, как «инклюзивное образование»?
  9. – Салтанат, кто-нибудь кроме фонда «Sport Concept» помогает вашему проекту, может быть, какие-нибудь спортивные секции или клубы?
  10. Похожие статьи:

– Салтанат, как возникла идея организовать проект «Инклюзивный спорт»?

– Идея организации инклюзивного спорта принадлежит руководителям проекта «Аутизм победим!» Анастасии Матвиевской и ее отцу профессору Владимиру Яковлевичу Матвиевскому. Инклюзивные программы существуют во многих странах мира, они реализуются в различных форматах, и сам Владимир Яковлевич неоднократно говорил о необходимости физического тонуса для детей-аутистов и важности взаимодействия кризисных детей с обычными детьми. Поэтому стала очевидна необходимость внедрения такой программы в Казахстане.

Вообще инклюзия – это больная тема для Казахстана.

Недавно мы опубликовали пост в «Фейсбуке» о нашем проекте «Инклюзивный спорт», сразу появились комментаторы. Одна женщина высказала тезис, что если здоровые дети общаются с детьми кризисными, то они получают психологический удар, заряжаются нездоровой энергетикой и впоследствии у них родятся больные дети. Таких суеверий, к сожалению, очень много. К нам приезжали стажеры из Шымкента, которые рассказывали, что у них на улицах обычным детям родители запрещают играть с кризисными детьми. Это касается любых кризисных детей – с ДЦП, синдромом Дауна, с любыми задержками психического развития.

Помимо работы в проекте «Аутизм победим!», я еще являюсь волонтером по работе с онкологическими детьми, и, поверьте, в этой сфере такая же ситуация. Если семья знает, что по соседству с ними живет ребенок, который был болен раком, то с ним не будут общаться, детям запретят с ним играть. Все эти суеверия очень сильно мешают тому, чтобы здоровые дети, которые на самом деле не обращают внимания на какие-либо различия, могли бы общаться и помогать кризисным детям.

И мы решили рискнуть.

Продумали концепцию проекта – большое спасибо Анне Шелеповой и ее фонду «Sport Concept»: с их помощью мы получили спортивную площадку для занятий в мкр «Самал». Приятно, что и местный КСК, и акимат Медеуского района – все пошли нам навстречу. Мы сделали объявление в «Фейсбуке» и сразу получили множество заявок на участие в проекте. Большинство мам, примерно 60 % из тех, кто захотел участвовать в проекте, были наши знакомые, а вот остальные 40 % были новые, незнакомые нам люди, и это вызвало удивление и большую радость. Сейчас эти родители и их дети с большим удовольствием посещают занятия инклюзивного спорта. Кроме того, у нас есть система мониторинга, которая позволяет отследить, как меняется ребенок, какие у него новые достижения, и родители с удовольствием в ней участвуют.

К нам поступили предложения из Караганды и Астаны организовать иу них проект «Инклюзивный спорт».

Но в Астане, к сожалению, нет Ассоциации родителей детей-аутистов, есть центр, который оказывает поддержку таким детям. Но здесь важно понимать разницу между услугами и партнерством. Когда родители приходят и говорят: «Сделайте что-нибудь с моим ребенком», но при этом не хотят работать сами, то ничего из этого не выйдет. Чтобы помочь ребенку выйти из аутичного состояния, ему необходимо 24 часа в сутки несколько лет находиться в такой среде, которая будет дружелюбной и одновременно выводить его из состояния аутичного баланса, чтобы ребенок смог нормально общаться, и это работа родителей. Ассоциация – это как раз те родители, которые согласились на этот труд.

У нас есть девочка, Аружан, сегодня многие о ней знают. Ей 11 лет, когда она начала заниматься, ей было 3 года, и на сегодняшний день это абсолютно здоровый ребенок. Также у нас есть несколько мальчишек, которые тоже практически вышли из аутизма.

Инклюзивный спорт – это инклюзия не только для детей, но и для родителей.

Почему? Потому что мамы здоровых детей, пока идет занятие, общаясь с мамами кризисных детей, вдруг понимают, что это не забитые жизнью люди, это обычные мамы, у некоторых из них несколько высших образований, кто-то приехал из села, но все они смотрят на жизнь такими волшебными глазами, и все у них в жизни хорошо. Люди часто не знают, как вести себя с родителями кризисных детей, как к ним подступиться – с жалостью или наоборот. Во время наших занятий этот страх пропадает. Кроме того, мы проводим различные тренинги, приглашаем тренеров, танцуем и т. д.

Читайте также:  Аутизм победим!

Получается, что наше общество становится инклюзивным на нескольких уровнях – на уровне родителей, на уровне детей и на уровне взаимодействия с государственными структурами, потому что госструктуры видят, что у нас это не какая-то разовая акция, а системный подход к проблеме. Как-то раз к нам пришел представитель акимата и спросил: «А кто у вас тут кризисный ребенок, а кто здоровый?» Часто пользователи «Фейсбука», посмотрев наши очередные фото или видео, тоже пишут: «А кто здесь здоровый, а кто аутист?» Люди не замечают разницы, и для нас это самый лучший показатель.

– Существуют ли в вашем проекте какие-либо критерии отбора для детей?

– Из кризисных мы выбираем детей с легкой формой аутизма, когда ребенок идет хоть на какой-то контакт, понимает простые коммуникации, такие как «дай руку», «пойдем со мной», «смотри в глаза» и т. д., чтобы ребенок обладал двигательной активностью и с ним мог работать здоровый ребенок. До этого состояния с ребенком работает специалист, который знает, за какие крючки нужно потянуть, чтобы вывести его на нужный уровень. То же самое касается и детей с синдромом Дауна. Главный критерий для участия в проекте – это отсутствие агрессии, которая у кризисных детей часто является реакцией самозащиты. Сложнее обстоят дела с диагнозом ДЦП, особенно с детьми-колясочниками, поскольку для таких детей требуется специальная программа, требующая определенных методических подходов. Поэтому наш проект подходит больше детям с ментальными проблемами, но нормальной двигательной активностью.

Среди здоровых детей какого-то особенного отбора нет, единственное условие, повторюсь, это отсутствие агрессии.

Здоровые дети могут иметь свои психологические сложности, они могут быть агрессивны в силу негативного общения со сверстниками, например в школе, могут быть с какой-то психологической травмой, которую не видят родители. В этом случае происходит самоотсев, поскольку у таких детей у самих перегруз на душе, им тяжело общаться с кризисными детьми, и они уходят. У нас был такой мальчик, он просто не смог общаться и ушел. Но 99 % детей остаются. Они ловят свой кайф от занятий. Тем более мы сразу объясняем, что такое аутизм, что таким детям нужно, как они могут им помочь, и дети вовлекаются в борьбу за высокое звание «помощник».

Это очень мотивирует здорового ребенка, у него начинают вырабатываться такие качества, как ответственность и внимательность. По правилам проекта у каждого ребенка есть свой подопечный, за которым он должен следить целых два часа (столько длится занятие), команда, за которую он играет, и есть задание, которое ему необходимо выполнить. Все эти вещи – очень хорошая прокачка для детского мозга. У нас даже есть один мальчик, который говорит: «Можно я вместо школы буду ходить к вам и заниматься с кризисными детьми?»

Вообще психологические проблемы присутствуют практически у каждого второго здорового ребенка: депрессии, неврозы, многие дети не верят в себя, в собственные силы, и инклюзивный спорт – это прекрасная возможность решить все эти проблемы.

Я убедилась в этом на примере собственного сына.

Мой сын, он уже достаточно взрослый, мальчик творческий, у него лишний вес, рассеянное внимание, он привык всегда и везде быть последним, и у него не было возможности доказать всем и себе в первую очередь, что он способен на большее. А сегодня, спустя два месяца в проекте, мой ребенок изменился кардинально: он стал более уверенным, открытым, ответственным. Он чувствует себя важным. И такую динамику отмечают практически все родители, чьи дети занимаются у нас на протяжении двух месяцев.

– Как родители относятся к тому, что их ребенок общается с кризисными детьми? Спрашивают ли они о том, как повлияет общение с кризисными детьми на их собственного ребенка?

– Когда родители первый раз приводят к нам на занятия своего ребенка, они просят нас доходчиво объяснить, что такое аутизм, потому что та информация, которая есть в интернете, противоречивая и непонятная. Мы еще не сталкивались с родителями, которые бы спрашивали, как повлияют аутисты на их ребенка. Думаю, те родители, кто привел сюда своих детей, уже знают, что ничего плохого общение с кризисными детьми для них не несет. По моему мнению, куда больший психологический удар может нанести плюющийся на улице мужчина (смеется).

У большинства родителей, наоборот, возникает вопрос: «А каким образом мой ребенок может помочь кризисному ребенку?». Вообще, все родители относятся к нашему проекту очень хорошо, а после того, как они знакомятся с родителями кризисных детей, с самими детьми, начинают относиться еще лучше. На сегодняшний день у нас сложилась отличная команда. И те родители, которые еще два месяца назад не знали, чего ожидать от этих занятий, сегодня не делят детей на своих и чужих, они так и говорят: «Здесь все дети – наши!»

Больше всего предрассудков сидит в голове не столько родителей, сколько родственников.

Даже мои родственники, когда я стала приводить своих детей в ассоциацию, высказывали свои опасения: «А не вредно ли здоровому ребенку находиться среди кризисных детей, не станет ли он хуже? Ведь дети часто берут с кого-то пример, не будет ли он копировать поведение нездорового ребенка?». Мне приходилось объяснять, что в ассоциации работают такие взрослые, что ребенку будет с кого брать пример в плане духовности, целеполагания и т. д., а по отношению к кризисным детям он может применять все эти качества, тем самым помогая им.

Читайте также:  Детей должен лечить ДЕТСКИЙ ВРАЧ (продолжение интервью)

Мы объясняем детям-помощникам, что кризисные дети находятся в Застеколье, они в беде и что их нужно спасти. Главное, поставить перед ребенком правильную задачу. В нашем случае мы ставим его на ступень спасателя, и ему неинтересно копировать поведение кризисного ребенка. Он спасатель, он наставник, и копирует он поведение взрослых – специалистов и тренеров. У ребенка в этой ситуации нет потребности брать, у него появляется потребность отдавать и помогать. В этом и заключается суть инклюзии.

Когда шла подготовка к отчетному концерту проекта «Аутизм победим!», мы придумали импровизированное стекло: натянули на рамку пленку, потом «разбивали» его, и здоровые дети помогали аутистам выбраться из Застеколья. Этот образ мы и стараемся поддерживать у здоровых детей, т. е. от того, как ты будешь звать ребенка-аутиста, как ты будешь стараться, как будешь помогать ему, зависит, сможет он выбраться из Застеколья или нет. И дети стараются, у них появляется стимул, а родители просто смотрят на своего ребенка и идут за ним. Ведь мы же подбираем кружки и секции по интересам наших детей, здесь такая же ситуация.

Если ребенку нравится – хорошо, если не нравится – в этом тоже нет ничего страшного.

Не нужно его заставлять, нужно ориентироваться на его интересы. Я не понимаю родителей, которые отыгрываются за свое потерянное детство на детях: если я не стала великой пианисткой, то ты обязана ею стать, и плевать, что у тебя талант играть в теннис. Таких родителей нужно самих лечить от невроза. Нормальный, адекватный родитель всегда будет идти за ребенком.

У нас есть дети, которые приходят на занятия редко: сегодня он хочет, завтра не хочет. Ну и что? Пусть приходит, когда захочет, – наши двери всегда открыты.

– А как ведут себя сами дети, они отличают между собой здоровых и кризисных детей? Проявляют ли они агрессию по отношению к «особенным» детям?

– Отличают. Дети хорошо понимают, где кризисный ребенок, а где здоровый. Кроме того, сейчас они уже знают, у какого ребенка какая особенность. Они не проявляют никакой агрессии, все дети настроены доброжелательно и относятся к кризисным детям как к младшим братьям или сестрам. У нас есть одна девочка, которая вообще не делит детей на своих и других, наверное, в силу своего раннего возраста. Она просто играет со всеми и получает удовольствие. А вот самый старший из детей-помощников, ему 14 лет, наоборот, очень хорошо отличает кризисных детей и четко проговаривает это: «они не смотрят на тренера», «они не держат внимания» и т. д.

Бывают моменты, когда у помощников что-то не получается, когда они не могут включить в процесс занятий своего подопечного. Например, подходит ребенок и говорит: «Как сделать, чтобы Андрюша обратил на меня внимание?», на этот случай на занятиях всегда находятся 2-3 тренера, которые всегда объяснят и покажут, как нужно действовать. Плюс ко всему у нас есть система поощрения, рейтинги, и в конце занятия дети получают стикеры по критериям – поддержка, настроение или какой ты был сегодня помощник, такая игровая форма занятий приносит детям радость.

Еще у нас есть система домашних заданий по разным видам упражнений.

Мамы снимают на видео, как ребенок выполняет домашнее задание, выкладывают в нашу секретную группу в «Фейсбуке», и дети оставляют друг другу комментарии, поощряют друг друга и поддерживают. Домашние задания – это тоже важный момент, это момент единения мамы и ребенка. Ведь мама, когда снимает ребенка на видео, смотрит ему в глаза, прикасается к нему, выбирает лучший ракурс, спортивную одежду и т. д.

– Вы сказали, что инклюзия – это больная тема для Казахстана, но разве у нас не существует такого понятия, как «инклюзивное образование»?

– Понятие существует – образования нет! И эта проблема не только Казахстана. Недавно на одном из российских сайтов я прочитала статью об инклюзивном образовании. Автор в достаточно жесткой форме описал модель инклюзии в российских школах: «Ситуация, когда в школу запихают одного прибабахнутого, а все вокруг него бродят – это не инклюзия, это цирк». Грубо, конечно, но это правда. Ни дети, ни учителя просто не знают, как вести себя с кризисным ребенком. Они не знают, что с ним делать, им попросту не объяснили.

Ведь цель инклюзии заключается не в том, чтобы поместить в класс того же аутиста, поставить галочку и кричать всем «у нас инклюзивное образование!», а в том, чтобы и детям, и преподавателям, и самому кризисному ребенку было комфортно существовать рядом. Для этого нужен подготовительный этап. Необходимо объяснить детям и учителям, как лучше общаться с кризисным ребенком. Должна быть информационная программа для родителей, чтобы они понимали, что кризисный ребенок в классе – это не страшно и не вредит их детям.

Необходимо подготовить самого ребенка, ведь если аутиста просто поместить в большое общество, ему будет страшно оттого, что он не понимает всего происходящего, и это только навредит ему.

Как-то учитель физкультуры младших классов сказала мне: «В нашей школе много «особенных» детей. Мы это видим, но мы же не знаем, что с ними делать. И кроме того, к ним жестоки другие дети». Вот и вся картина инклюзии в наших школах. Эту проблему нужно решать. Конечно, мы готовим платформу для этого, уже создан общественный совет, куда входит Аружан Саин, и я принимаю в нем участие. Но об этом нужно говорить со всеми людьми. Нужно как можно мягче вводить инклюзию в наши школы.

Читайте также:  Не молчи, скажи мне хоть пару слов...

Например, пусть сначала это будут только уроки физкультуры, пусть все дети привыкнут, потом подключать какие-нибудь другие дисциплины, например естествознание. Кстати, мы запустили еще один проект, в котором наши дети проекта «Аутизм победим!» Адиль, Рифат, Радомир и Ален под руководством специалистов проводят уроки естествознания, природоведения и классный час в школе № 48. Дети в классе реагируют прекрасно! Конечно, иногда непривычные для них интонации вызывают улыбку и хихиканье, но это быстро проходит, и дети с интересом включаются в процесс урока. Большое спасибо руководству 48-й школы за содействие.

У нас с Аружан Саин была мечта показать фильм «Аутизм победим!» старшеклассникам в разных школах и устроить круглый стол, на который пригласить наших детей.

Но пока школы неохотно идут с нами на контакт, ссылаясь на различные проверки и прочее. К учителям вообще нужно искать отдельный подход, потому что, когда к ним приходишь с предложением: «А давайте мы научим вас чему-то новому», реакция, как правило, как при разговоре с ребенком о половом воспитании: «Спасибо. Мы сами знаем».

Я не сторонник того, чтобы распоряжения о внедрении инклюзивного образования спускались «сверху», я имею в виду департамент образования: лучше, если учителя сами проникнутся этой проблемой и захотят помочь. На мой взгляд, для этого нужно сначала рассказать о кризисных детях, познакомить с ними, ни в коем случае не навязывать. Это может быть какая-нибудь концертная программа или круглый стол, и только после того, как напряжение спадет, можно спрашивать: «Вы, родители, вы, дети, вы, учителя, готовы нам помогать?» Люди должны проникнуться этой проблемой, а если просто взять и насильно навязать им кризисного ребенка, то, конечно, люди будут отбиваться от него.

– Салтанат, кто-нибудь кроме фонда «Sport Concept» помогает вашему проекту, может быть, какие-нибудь спортивные секции или клубы?

– Недавно мы договорились с веревочным парком Bamboo, с его руководителем Максимом Зиминым, и теперь по пятницам наши дети проходят маршрут. Кто-то может подумать, что это просто развлечение, но вывод из аутизма сопровождается всевозможными преодолениями своих страхов, и прохождение маршрута – мощный инструмент. Большое спасибо таким организациям, как Bamboo, за то, что они проникаются проблемой наших детей и помогают нам. Это здорово.

А еще у нас открылся сезон походов – наши папы каждое воскресенье устраивают различные походы, в которых могут участвовать не только кризисные семьи, но и обычные люди.

Спортивные клубы нам не помогают, но мы и сами к ним не обращались. Дело в том, что у инклюзивного спорта несколько другие подходы. Если обычный классический тренер нацелен на результат, то в инклюзивном спорте главная цель – взаимодействие в команде, а это разные спортивные задачи.

На сегодняшний день мы отрабатываем саму методику инклюзии, но уже в сентябре готовы ее «тиражировать» среди преподавателей физкультуры – конечно, тех кто захочет.

В первые месяцы помощь преподавателям будут оказывать наши специалисты и проводить уроки совместно. Как только преподаватель овладеет методикой, он сможет проводить уроки самостоятельно. Главное в нашем деле – мотивация. Если ты хочешь помогать – ты будешь помогать, если нет, то никакие деньги не заставят тебя это делать.

Наш проект – наша гордость, и мы готовы ей поделиться. К сожалению, аутистов на всех хватит: сегодня каждый 48-й ребенок в мире рождается с аутизмом, и физически справиться с таким количеством кризисных детей одной организации не по силам.

Инклюзия – это бесплатный инструмент в помощи вывода детей из аутизма, это существенная помощь маме в лечении ее ребенка. Ведь зачастую маме приходится уволиться с работы, чтобы посвятить все время ребенку. А часто мама остается с кризисным ребенком на руках абсолютно одна, без поддержки и помощи.

Мы будем рады, если наш департамент образования и сам министр образования заинтересуются проблемой инклюзии и, в частности, нашим проектом. Хотелось бы, чтобы министр образования стал нашим другом и партнером, чтобы он проникся нашей проблемой и помогал нам.

Выразите Свою Реакцию
Like
Wow
Sad
Angry

Похожие статьи:

Не молчи, скажи мне хоть пару слов...
Каждый родитель мечтает услышать первое слово своего малыша. Нам хочется, чтобы ребенок скорее сказа...
Проект «Аутизм победим» отмечает новоселье
Сегодня аутизм признан глобальной мировой проблемой. Согласно данным исследований, 20 лет назад диаг...
Инклюзия в Казахстане – миф или реальность?
«Инклюзивное образование (фр. Inclusif – «включающий в себя», лат. include – «заключаю, включаю, вов...
Детей должен лечить ДЕТСКИЙ ВРАЧ (продолжение интервью)
Вегетарианство. Правильно ли со стороны родителей прививать его ребенку, который сам еще не способен...
Они зажгли «Луч света»
Говорят, что люди изобретают/открывают что-то, когда они в этом сами нуждаются, но окружающий мир не...
«Особенные» дети
Герой «оскароносного» фильма «Человек дождя»,  страдающий аутизмом, наряду с некоторыми странностями...
ZOJ.KZ
Войти с помощью: 
Подписаться
Уведомление
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Мы будем благодарны вам за комментарий x